Одиннадцать лет Сергея Игнатьева

Аксаков Анатолий Геннадьевич

Аксаков Анатолий Геннадьевич

Председатель комитета Госдумы по финансовому рынку, председатель Совета Ассоциации банков России

Через несколько месяцев произойдет смена председателя Банка России. Сергей Игнатьев, занимавший этот пост одиннадцать лет, уходит. Логично попытаться проанализировать, что изменилось в результате работы человека, дольше всех руководившего главным финансовым институтом страны не только за всю историю постсоветской России, но и практически за все время существования этого института.

Анатолий Аксаков, депутат Госдумы России, президент Ассоциации региональных банков РоссииАнатолий Аксаков, депутат Госдумы России, президент Ассоциации региональных банков России

Дольше Сергея Игнатьева у руля главного банка страны находился лишь известный либерал и антикрепостник Евгений Ламанский, возглавлявший Госбанк Российской империи в 1866–1881 годах.

Итог недавнего опроса агентства Bankir.Ru: деятельность Игнатьева на «хорошо» и «отлично» оценили 48% респондентов. Для человека, управлявшего институтом такого масштаба и такой срок, результат более чем потрясающий: многие политики позавидовали бы такому уровню оценок.

Разумеется, в формате журнальной колонки можно лишь тезисно обозначить знаковые моменты. Что же случилось с Банком России при Сергее Игнатьеве?

Центробанк вел постоянный диалог с банками. Причем – сделал этот диалог не дискретным, а постоянным процессом.

Банкиры могли сетовать на «упертость» ЦБ в тех или иных вопросах, оказаться на «прицеле» острого на язык Алексея Симановского или жаловаться на твердость позиций Алексея Улюкаева, но одно отрицать невозможно – при Сергее Игнатьеве ЦБ никогда не отказывался от диалога, никогда не ограничивался директивными действиями без объяснения логики тех или иных решений.

В итоге Центробанк стали называть «транспарентным». Что это означает? Что вся денежно-кредитная политика в стране стала открытой не только участникам рынка, но и любому наблюдателю, будь то политик, эксперты, обычный обыватель. Огромный прогресс за десять–пятнадцать лет – от келейной «семибанкирщины» к открытости и прозрачности.

Еще одно следствие – Центробанк стал предсказуем. То, в чем всегда упрекали российское экономическое пространство, – отсутствие предсказуемости. Конечно, это не значит, что политика однозначно стала эффективной, максимально наилучшей, комфортной для развития. Но это уже – огромный шаг. Поскольку предсказуемая финансовая политика может стать при прочих равных комфортной, а непредсказуемой это не дано по определению.

Центробанк стал эффективным. Финансовый кризис 2008–2009 годов впервые показал: российское казенное учреждение может быть точным, быстрым в решениях. По сути, это был пример того, как государственный институт способен действовать в форс-мажорных обстоятельствах. Пример оказался успешным. При Сергее Игнатьеве Центробанк научился отвечать не только на вопрос «Кто виноват?», но и на вопрос «Что делать?». Причем отвечать конкретикой – вспомним меры по рефинансированию банковской системы, беззалоговые аукционы ЦБ и ряд других мероприятий того периода.

У банковской системы России много проблем. Но за эти 11 лет мы увидели однозначный прогресс как минимум по нескольким направлениям. Практически исключен банкран. Исчезли валютные спекулянты. Заметно вычищены авгиевы конюшни банков-«прачечных». Кэптивные банки окончательно уступили первую скрипку универсальным и розничным банкам.

Главный вопрос, который возник со сменой руководства ЦБ, заключается не в персоналиях. Эльвира Набиуллина – отнюдь не «джокер», рынок имеет представление о ее взглядах, экономической логике, стиле работы.

Главный вопрос – вечная парадигма российского финансового рынка – о возможной смене национальной денежно-кредитной политики.

Либерал Игнатьев был столпом консервативной денежно-кредитной политики. Важно не перегнуть палку в другую сторону. Наверное, на первый взгляд, выглядит странно: Аксаков, которого столько «журили» за призывы к мягкой девальвации рубля, говорит о потенциальном риске либерализации денежно-кредитной политики. Да, потому что сегодня наибольшую опасность представляют не консерватизм или либеральность, а крайности. В экономику надо «вбросить» столько денег, сколько необходимо для бизнеса, а не для потребления.

Я согласен с позицией Сергея Игнатьева, высказанной в недавнем интервью «Ведомостям»: «Основная проблема не в ограничении совокупного спроса, а в том, что можно назвать «закупориванием» каналов предложения». Деньги должны пойти на развитие инфраструктуры, а не на финансирование спроса в чистом виде.

Иными словами – необходим взвешенный курс.

Могут спросить: «Так консерватизм или либеральная денежная политика?». Вспомнить поговорку: «За двумя зайцами погонишься». Или процитировать из старого анекдота Обезьяну (когда Лев предложил красивым зверям встать справа, а умным – слева): «А мне что, разорваться, что ли?».

Но ведь мы и хотим быть умными и красивыми одновременно. Невозможно иначе одновременно сдержать инфляцию и развить финансовый рынок. Не «перегреть» экономику и построить мировой финансовый рынок. Сегодняшний Банк России – инструмент, вполне дееспособный для того, чтобы осуществить такую политику.

 

P.S. Колонка написана для журнала «Профиль».

Другие мнения и оценки автора

Нашли ошибку в тексте?

Сообщите нам! Выделите ошибочный фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Ctrl
Enter
Вернуться к списку